скачать в .pdf / download as .pdf

УДК [323+329+94](87)"1958/1988"                    

Внесистемная оппозиция в политической системе Венесуэлы в 1958—1988 гг.

Non-systemic Opposition in the Political System of Venezuela in 1958—1988.

И.И. Дубонос (I.I. Dubanos)
студент IV курса исторического факультета БГУ
Науч. рук. — доцент, к.и.н. Д.Г. Ларионов

В статье рассматривается внесистемная оппозиция как часть политической системы Пунто-Фихо. Объясняются причины ее возникновения, ее внутреннее разделение на правую и левую радикальную оппозицию. Объясняются причины усиления внесистемной оппозиции в условиях социально-экономического кризиса 1980-х гг.
Ключевые слова: Венесуэла, Пунто-Фихо, партии, политика, внесистемная оппозиция, кризис режима Пунто-Фихо.
The article investigates non-systemic opposition as a part of the Punto Fijo political system. Its emergence, as well as its internal division on right and left radical opposition are explained. The article explains reasons for strengthening of non-systemic opposition in the conditions of the 1980-th social and economic crisis.
Keywords: Venezuela, Punto Fijo, parties. politics, non-systemic opposition, crisis of Punto Fijo system.

В настоящий момент мы являемся свидетелями глобального переворота в системе международных отношений — смещения мирового центра силы в регион вчерашней периферии современной техногенной цивилизации. Такие регионы, как Южная, Юго-Восточная и Восточная Азия, Латинская Америка и Ближний Восток стремительно увеличивают свою роль в международных политических и экономических отношениях.

Поэтому не удивительно увеличение интереса исследователей к истории данных регионов, поскольку этот интерес, особенно применительно к новейшей истории, имеет не только научно-познавательный, но и сугубо практический смысл. Действительно, знание новейшей истории дает нам более полное и всестороннее понимание настоящего, современных политических и (в меньшей степени) экономических процессов, происходящих в этих регионах.

И здесь особый интерес представляет именно новейшая история Латинской Америки во всем ее многообразии, поскольку именно этот регион не только является набирающим мощь противовесом старым центрам силы в политической и экономической сфере, но и выступает как идеологический оппонент, выдвигая взамен эгоцентричной неолиберальной модели общества потребления свой тип общественного устройства, построенный на социалистических и христианских идеях равенства и всеобщего блага.

Эти идеи, будучи в целом отнюдь не новыми, даже скорее весьма старыми, в своей латиноамериканской обработке приняли вид весьма современный и привлекательный. Несмотря на то, что на сегодняшний момент мы наблюдаем некоторый отход латиноамериканского избирателя от поддержки левых в пользу центристов и умеренных правых, можно прогнозировать, что первое десятилетие XXI в. останется в истории как период общего расцвета левых движений в Латинской Америке, а сами левые силы, даже будучи оттесненными от кормила власти, все же сохранятся как значительный фактор региональной политики.

Особый интерес в связи с вышеизложенным приобретает изучение новейшей истории Венесуэлы, поскольку именно эта страна выступила в роли колыбели нового идеологического течения и именно здесь раньше всего и наиболее ярко проявились те факторы, которые обеспечили приход боливарианцев, ведомых Уго Чавесом, к власти. А уже по стопам Венесуэлы, зачастую в менее законченных и радикальных формах, новая левая волна захлестнула континент, правительства многих стран которого были или сформированы идеологически синонимичными боливарианцам силами (Эквадор, Боливия), либо политиками, воспринявшими значительную часть идей новых латиноамериканских левых (Бразилия, Аргентина).

Боливарианизм, как феномен, был создан представителями поколения 1960‑х — п. п. 1970‑х гг. Это поколение, выросшее в условиях стабильного центристского демократического правительства, впитало демократические идеи с молоком матери. Но глубокий кризис венесуэльской демократии в 1980‑х — 1990‑х гг., распад социального контракта показали необходимость перемен. Вставшие в их главе представители этого поколения, признавая важность политического плюрализма, демократии по форме и по сути, отвергли социально-экономическую модель эпохи представительной демократии.

Они приняли как модель для своих действий программу одного из внесистемных течений пунтофихистской эры — левых или правых радикалов. И именно в их программах мы находим истоки программ современных боливарианцев и современной венесуэльской оппозиции. Так идеи венесуэльских радикалов вернулись в политический мэйнстрим.

Таким образом, актуальность настоящего исследования объясняется тем, что изучая теорию и практику внесистемной (левой и правой радикальной) венесуэльской оппозиции, мы изучаем истоки тех идей, которые сегодня овладели венесуэльским политическим полем, а через него оказывают известное влияние на континентальную политику.

В основе исследования лежит проблема формирования предпосылок для изменения идеологии венесуэльского политического мэйнстрима в период 1958—1988 гг., т.е. от установления режима представительной демократии и до перехода кризиса этого режима в явную фазу.

Цель настоящей работы — определить масштаб и характер влияния внесистемной (левой и правой радикальной) оппозиции в Венесуэле на процесс трансформации и деинституционализации национальной политической системы в 1958—1988 гг.

Объект исследования — это новейшая история Венесуэлы. Предмет — политическая система Венесуэлы в 1958—1988 гг.

Историография проблемы представлена значительным числом работ русско-, англо- и испаноязычных авторов. Вместе с тем, спецификой большинства представленных работ является то, что их авторы, изучая политическую систему Венесуэлы в комплексе либо отдельные ее элементы, акцентировали свое внимание на деятельности так называемых «партий статуса», тогда как деятельность внесистемной оппозиции рассматривается в большинстве случаев как часть «фона». Несколько выделяются в этом плане работы современной венесуэльской официозной историографии, посвященные проблематике социальных конфликтов в Венесуэле 1958—1988 гг. и роли левой внесистемной оппозиции в них. В этом направлении историографии отметим использованные в настоящем исследовании коллективную монографию «От Пунто-Фихо до Боливарианской революции» [22], статьи «4Ф: Февральская революция» [18] и «23 января 1958 г.: пятьдесят лет спустя» [29]. Вопрос взаимосвязи боливарианизма со «старыми левыми» достаточно полно раскрыт различными биографами У. Чавеса; в настоящем исследовании из всего многообразия биографий первого президента V Республики использованы работы К. Маркано и А. Баррера Тышки [13] и К. Сапожникова [17], представляющие собой замечательные образцы «правого» и «левого» взгляда на жизнь и деятельность У. Чавеса.

Деятельность правой внесистемной оппозиции в 1958—1988 гг. исследована значительно слабее. По большому счету, во всей иноязычной историографии лишь в работе С. Эллнера «Венесуэльская политическая ревизионистская историография, 1908—1958 гг.» [25], посвященной «правому повороту» в исторической мысли Венесуэлы в 1970-е — 1980-е гг., правая внесистемная оппозиция, ее деятельность по собственной идеологической реабилитации ставятся во главу угла. В русскоязычной историографии единственная работа, изучающая проблематику истории венесуэльской правой внесистемной оппозиции — это статья И.И. Дубоноса «Правая оппозиция в Венесуэле в 1970-е — 1980-е гг.» [11]. Все остальные работы, как русско-, так и иноязычные, рассматривают правую оппозицию как один из фоновых факторов функционирования «партий статуса».

Таким образом, несмотря на наличие достаточно большого массива научных работ, так или иначе затрагивающих эту проблематику, она все еще сохраняет актуальность и нуждается в дальнем исследовании.

Основными игроками на политическом поле Венесуэлы в 1958—1988 гг. были так называемые «партии статуса». Противостояние Демократического действия и Социал-христианской партии на выборах не выходило за рамки возникшей в 1958—1961 гг. политической системы. Но существовали и те политические силы, которые выступали не в ее рамках— внесистемная оппозиция. Это — левые и правые партии, движения, которые отрицали режим представительной демократии, пунтофихизм как таковой.

Поскольку «партии статуса» на всем протяжении своей истории придерживались центристской идеологии, то внесистемная оппозиция заняла края политического спектра, будучи представленной левыми и правыми радикалами. В рамках этого исследования рассмотрена эволюция идеологии и практики внесистемной оппозиции.

Левая оппозиция в 1958 г. была представлена Коммунистической партией Венесуэлы. По целому ряду причин, как внешне-, так и внутриполитического свойства, она вступила в жесткую конфронтацию с правительством Р. Бетанкура, в чем ее поддержало вышедшее из ДД левое крыло, оформившееся в партию Движение революционной левой (исп. MovimientodelaIzquierdaRevolucionaria). После краткого периода относительно мирного противостояния правительство, ощущая колебания в поддерживающих его социальных группах, взяло курс на вооруженное противостояние, чтобы прекратить размывание своей социальной базы умелой пропагандой левых. В 1962 г. произошел запрет действия двух этих партий, что привело к началу вооруженной борьбы между радикалами и правительством.

Эта вооруженная борьба охватила период 1962—1966 гг. Особенностью конфликта было то, что левые пользовались широкой поддержкой Кубы, тогда как правительство опиралось на собственные силы [8, c. 74—75]. В развитии вооруженного противостояния можно выделить два этапа. Первый охватывает период 1962—1964 гг. Именно в это время происходили наиболее крупные столкновения между правительством и левыми радикалами. Важной частью современной боливарианской легенды стали elCarupanazoи elPorteñazo — вооруженные мятежи на военном флоте Венесуэлы, жестко подавленные верными правительству силами [19, p. 69]. Всего современные венесуэльские исследователи насчитывают за этот период 8 основных акций герильи и ответов на них правительства [22, p. 76]. На этом этапе борьба была крайне жесткой, правительство не стеснялось проводить политику «выжженной земли» в регионах, где обосновались партизаны [1, c. 94]. Неравенство сил привело к тому, что наиболее ярые революционеры были убиты или захвачены в плен.

В результате на втором этапе, в 1964—1966 гг., вооруженная борьба стала сходить на нет. Герилья уже просто не имела достаточно сил, чтобы проводить заметные акции. В свою очередь, правительство Р. Леони перешло к новой тактике противостояния — от физического истребления засевшей в джунглях оппозиции Р. Леони перешел к уничтожению их политической поддержки. Были воскрешены старые, зарекомендовавшие себя еще при Э. Лопес Контрерасе методы идеологического противостояния — левых обвиняли в том, что они заботятся не о благе венесуэльцев, а лишь о своей «мировой революции» [30, p. 60—62]. В условиях стабильного экономического роста такая политика принесла свои плоды. Левая герилья стала терять поддержку населения, значительная часть партизанских отрядов была расформирована [22, p. 76—77].

К концу 1966 г. столкновения практически прекратились. Левые сидели в лесах, не рискуя вылезти, поскольку верные правительству части по-прежнему действовали крайне жестко. Их поддержка среди всех слоев общества, за исключением студенчества, упала до пренебрежительно малого уровня [19, p. 70]. Такая ситуация заставила руководство и КПВ, и ДРЛ начать процесс переосмысления своего политического курса. Быстрее этот процесс произошел в КПВ, где радикальное крыло было практически полностью физически уничтожено в 1962—1964 гг. [29, p. 41]. В ДРЛ этот процесс несколько затянулся, но итог был одним и тем же. Левая внесистемная оппозиция капитулировала, распустив свои вооруженные формирования и начав процесс своей инкорпорации в существующую политическую систему в правление Р. Кальдеры [31, p. 159]. Деятельность компартии легализовали в 1969 г., а ДРЛ — в 1973 г.

Переосмысление политического курса не могло не привести к серьезным изменениям в самих этих партиях. Поняв, что взять власть вооруженным путем в Венесуэле в сложившихся условиях объективно невозможно, и КПВ, и ДРЛ перешли к политике борьбы за голоса избирателей. Но, как очень верно отмечал мексиканский публицист Х. Кастаньеда, «левые обречены на скольжение в сторону центра, если хотят прийти к власти посредством выборов» [9, c. 78]. Таким образом, практика левой оппозиции стала сдвигаться в сторону левого центра, где в начале 1970-х гг. активно соперничали партии Демократическое действие и выделившееся из нее в 1967 г. Избирательное движение народа (исп. Movimientoelectoraldelpueblo) [2, c. 241]. Особенно печальным этот сдвиг оказался для ДРЛ, в основе политической самоидентификации которого лежал принцип «мы не коммунисты, мы левые революционеры» [22, p. 71]. Сдвигаясь в сторону левого центра, они становились в политическом плане копией ИДН, имевшего более сильные позиции. Поэтому неудивительно, что в 1977 г. ДРЛ стало частью ИДН, перестав существовать как отдельная партийная структура [3, c. 232]. В свою очередь, ИДН сильно сдал свои позиции на выборах 1978 г., сохранив только 4 места в палате депутатов [4, c. 216]. В дальнейшем это крыло левой оппозиции не сумело увеличить свою популярность, оставаясь малозначимой партией на всем протяжении периода 1978—1988 гг.

Иначе происходил процесс «скольжения в сторону центра» у коммунистов. Прекращение борьбы, хотя и было одобрено большинством партии, вызвало дискуссию о дальнейших действиях. Часть членов КПВ во главе с ее председателем Г. Мачадой считала, что легальная деятельность — шаг вынужденный, и задача коммунистов — ждать кризиса режима, чтобы в этот момент начать действовать. Противостоящая им группировка, которую возглавляли Т. Петков и Г. Маркес, которые выступали за преобразование КПВ в духе так называемого «евросоциализма», критиковали советский вариант социализма. На IV съезде партии в 1971 г. произошел раскол: группа Петкова-Маркеса вышла из состава КПВ [15, c. 33], вскоре оформившись как партия «Движение к социализму» (исп. MovimientoalSocialismo). Новая партия вступила в активную борьбу за голоса избирателей, которые уже несколько устали от безраздельного доминирования ДД и КОПЕИ. ДС сумело привлечь на свою сторону голоса значительной части левых избирателей, став феноменом выборов 1978 г., получив 11 мест в палате депутатов и 2 — в сенате [4, c. 216]. Ортодоксальные коммунисты оказались в сложной ситуации, т.к. достигшее такого успеха ДС имело все шансы лишить КПВ статуса парламентской партии на следующих выборах. И руководству компартии не осталось ничего иного, кроме как стать младшим партнером в коалиции с ДС в 1979 г. [16, c. 57]. Эта коалиция добилась значительных успехов, став к середине 1980-х гг. третьей после ДД и КОПЕИ силой на национальной политической сцене [24, p. 65].

Но приход КПВ к согласию с евросоциалистами из ДС не удовлетворил радикальное крыло внутри самой КПВ, которое обвиняло партийное руководство в предательстве революционных идеалов. В результате на базе подконтрольного КПВ профсоюза металлургов, где позиции радикалов были особенно сильны, возникла новая партийная организация — CausaR[10, c. 121]. В центре доктрины, предложенной А. Манейро, основателем этой партии, лежит идея об открытой партии, которая является логичным продолжением гражданского общества, а не закрытой структурой [19, p. 70]. Не случайно Дж. Морган относила CausaR к так называемым «новым левым» — второй волне внесистемной левой оппозиции [28, p. 81]. В условиях, когда общество в конце 1980-х гг. теряло доверие к традиционным партиям, CausaRсумела получить на выборах 1988 г. 3 места в палате депутатов [12, c. 239].

Одновременно с этим возникла и тайная организация левых офицеров в армии — MBR-200, которую возглавил подполковник У. Чавес. Будучи офицером в одном из карательных батальонов, которые в 1970-е гг. «дочищали» остатки наиболее упорных революционеров, У. Чавес увлекся левыми идеями [17, c. 71]. Его попытка создать левое движение в армии была исторически не первой, но первой, которой удалось добиться известного успеха [13, p. 95]. Группа MBR-200 возникла в 1982 г. и за счет высокой популярности Чавеса в войсках быстро распространилась по всему десантному батальону, в котором он служил [18, p. 24—26]. Идеологически группа У. Чавеса стояла на позициях, близких к позиции CausaR, выступая за уничтожение партийной монополии на власть. Позже, в 2003 г., У. Чавес так сформулировал идею переустройства государства: «Демократия — это не только ходить голосовать раз в пять лет за Президента или губернатора. Нет, демократия — это намного более сложное дело, демократия — это образ жизни, демократия должна включать в себя равенство, равноправие, участие всех без исключения; справедливое распределение национального богатства» [20, p. 561].

Таким образом, мы видим, что к 1988 г. произошло усиление как умеренных левых (прежде всего ДС), так и новых радикалов, имеющих как легальную организацию CausaR, так и нелегальную группу MBR-200. При этом оба крыла выступали против дуополии ДД и КОПЕИ, хотя методы действия и конечные цели у «старых» и «новых» левых были различны.

Иным был эволюционный путь правого движения. Его основы лежат в эпохе «сильных людей», таких как Х.В. Гомес и М. Перес Хименес. Основа экономической доктрины для этих режимов — активная политика предоставления концессий и минимизация прямого вмешательства государства в экономику [27, p. 13—14]. Революция 1958 г. нанесла серьезный урон тем, кто поддерживал идеологию этой эры, замкнутую на концепцию «демократического цезаризма», предложенную Л. Вальянилья Лансом [6, c. 48—54]. Население, сбросившее военную диктатуру М. Переса Хименеса, не желало возвращения к ней. Поэтому один из активнейших участников революции 23 января 1958 г. адмирал В. Ларассабаль, рассчитывавший сам прийти к власти, разгромно проиграл выборы 1958 г. Р. Бетанкуру [29, p. 40]. И хотя в дальнейшем В. Ларассабаль некоторое время руководил собственной партией, никакого реального влияния на ситуацию в стране он не имел.

Проблема фигуры В. Ларассабаля была в том, что для правых он был, собственно говоря, недостаточно правым, поскольку его участие в свержении М. Переса Хименеса сближало его в глазах наиболее консервативной части общества с представителями «партий статуса». В результате выразителем чаяний консерваторов уже в начале 1960-х гг. стал М. Перес Хименес, правление которого выгодно смотрелось хотя бы потому, что тогда на улицах венесуэльских городов не было перестрелок между герильясами и правительственными войсками [23, p. 282—283]. Сам бывший диктатор в это время находился в Майами, с интересом наблюдая за требованиями об экстрадиции, выдвигавшимися правительством Р. Бетанкура. Изначально США не желали выдавать М. Переса Хименеса, цепляясь к разного рода юридическим нюансам, но в итоге, как из-за изменения общего вектора своей латиноамериканской политики (отказа от практики установления «выгодных» режимов в пользу поддержки режимов «невраждебных»), так и из-за огромных взяток, которые получили чиновники госдепартамента от венесуэльского правительства, бывшего диктатора все же экстрадировали в Венесуэлу в 1963 г. [26, p. 312—313]. На родине он пробыл в тюрьме 5 лет, выйдя на свободу в 1968 г. по амнистии, после чего сразу же эмигрировал в Испанию [14, c. 227].

Освободив М. Переса Хименеса, власти Венесуэлы тут же заставили себя решать новую проблему: как не позволить ему выиграть обычные демократические выборы? Ситуация была такова, что значительная часть в том числе и центристского электората была готова голосовать за М. Переса Хименеса, недовольная политикой «партий статуса». Бывший диктатор имел все шансы триумфально вернуться в президентский дворец Мирафлорес по результатам выборов 1973 г. [7, c.45]. Для устранения опасности такого сценария в годы правления Р. Кальдеры развернулась целая кампания по вскрытию грехов режима (реальных и мнимых), выходили многочисленные издания, доказывающие кровавый, антинародный характер режима М. Переса Хименеса [23, p. 280—281]. Посчитав это недостаточным, в преддверии выборов 1973 г. была принята первая поправка к Конституции 1961 г., перекрывшая М. Пересу Хименесу всякую возможность легитимного избрания [21]. Консервативный электорат в итоге поддержал К.А. Переса, кандидата от ДД, а реставрации диктатуры не случилось. М. Перес Хименес остался в Испании и в итоге смирился с окончательной утратой власти, хотя не упускал случая напомнить о себе, регулярно критикуя существующий режим [23, p. 280].

Правые как политическое движение были растоптаны. Активная пропаганда, направленная прежде всего на дискредитацию самой правой идеологии, давала свои плоды. Поэтому основным содержанием деятельности правых в 1970-е гг. стала не непосредственная политическая борьба, но идеологическая реабилитация правых политических и экономических идей. Возникло целое направление ревизионистской политической историографии, которому исчерпывающую характеристику дал С. Эллнер [25]. Не углубляясь в описание конкретных работ, укажем главное. Ревизионистская политическая историография концентрировалась на периоде 1908—1958 гг., особое внимание уделяя правлению Х.В. Гомеса и М. Переса Хименеса, использовала новые методологические подходы, иные интерпретации старых фактов, новые факты с тем, чтобы показать этот период истории Венесуэлы не как героическую борьбу народа с чередой диктатур (как это было в официальной историографии того времени), но как период устойчивого экономического роста в условиях господства рыночной экономики, где политическая стабильность обеспечивалась ограничением гражданских прав и свобод.

Огромный массив этих работ оказал значительное влияние на широкие слои венесуэльского общества, но прежде всего — на предпринимателей, которые были недовольны крайне важной ролью государства в национальной экономике. Не сумев реабилитировать сами диктатуры, историки-ревизионисты сумели полностью восстановить реноме их экономической политики. Принятие «экономической хартии Маракайбо», во многом близкой идеям экономической политики эпохи М. Переса Хименеса [5, c. 24] на ассамблее Fedecámarasв 1980 г. стало символом проникновения как минимум экономических идей правых в политический мэйнстрим. Проиграв политическую борьбу, правые сумели переродить по своему образу и подобию часть элиты эпохи Пунто-Фихо, где в 1980-е гг. возникло очевидное противостояние между «новыми правыми», которые выступали за радикальные реформы, и центристами, считавшими возможным дальнейшее развитие в рамках существующей системы.

Делая выводы, укажем следующее. И левая, и правая внесистемная оппозиция на протяжении периода 1958—1988 гг. прошла заметный путь в своем развитии. Левая оппозиция, пережив несколько этапов структурной трансформации, к 1988 г. существовала в умеренном и радикальном вариантах, причем оба варианта пользовались известной популярностью в условиях общего кризиса партийной системы, утраты доверия к «партиям статуса». Возникший левый заговор в армии (группа MBR-200) был готов взять власть в свои руки в случае углубления кризиса существующего строя. С другой стороны, правые, хотя организационно и были уничтожены, сумели в идеологическом плане оказать значительное воздействие на часть партий ДД и КОПЕИ, внести конфликт в идеологическую платформу «партий статуса», предложить свой сценарий выхода из кризиса в неолиберальном духе.

Таким образом, в условиях сохранения режима представительной демократии сумели окрепнуть альтернативные политические течения. По мере углубления кризиса существующего строя в 1990-е гг. именно они войдут в политический мэйнстрим, став, таким образом, основой нового поколения внутренней политики Венесуэлы.

Библиографический список

  1. Араухо, Орландо. Венесуэла, 1969 г. / Орландо Араухо // Латинская Америка. — 1969. — № 2. — С. 94-99.
  2. Бирюлин, В. Венесуэла (Республика Венесуэла) / В. Бирюлин, Ю.Козлов // Ежегодник БСЭ (1974). — М.: Советская энциклопедия, 1974. — С. 241-243.
  3. Бирюлин, В. Венесуэла (Республика Венесуэла) / В. Бирюлин, Ю.Козлов // Ежегодник БСЭ (1978). — М.: Советская энциклопедия, 1978. — С. 231-233.
  4. Бирюлин, В. Венесуэла (Республика Венесуэла) / В. Бирюлин, Ю.Козлов // Ежегодник БСЭ (1979). — М.: Советская энциклопедия, 1979. — С. 216-218.
  5. Гурвиц, М.М. Путь к власти партии КОПЕИ / М.М. Гурвиц // Латинская Америка. — 1980. — № 12. — С. 39-51.
  6. Дабагян, Э.С. Венесуэла: Основные вехи политического развития в XX веке / Э.С. Дабагян // Новая и новейшая история. — 2008. — № 5. — С.48‑67.
  7. Дабагян, Э.С. Венесуэльская Конституция 1999 г.: политико-юридическая характеристика / Э.С. Дабагян // Латинская Америка. — 2001. - № 2. — С.43-58.
  8. Дабагян, Э.С. Венесуэльско-кубинские отношения в исторической ретроспективе (1959-2000 гг.) / Э.С. Дабагян // Латинская Америка. — 2002. — №
  9. Дабагян, Э.С. Программа левых центристов / Э.С. Дабагян // Латинская Америка. — 1999. - № 12. — С. 71-81.
  10. Дабагян, Э.С. Республика Венесуэла (Политические партии стран региона) / Э.С. Дабагян // Латинская Америка. — 1993. — № 8. — С. 118-121.
  11. Дубонос И. И. Правая оппозиция в Венесуэле в 1970—1980-е гг. / И. И. Дубонос // Общество, государство и религия в современном мире: материалы круглого стола кафедры истории нового и новейшего времени БГУ / редкол. В. С. Кошелев (пред.) [и др.]; под науч. ред. В. С. Кошелева. — Мн.: РИВШ, 2014. — С. 44-46.
  12. Заморин, О. Венесуэла (Республика Венесуэла) / О. Заморин, А. Линн // Ежегодник БСЭ (1989). — М.: Советская энциклопедия, 1989. — С. 239-241.
  13. Маркано, К. Уго Чавес: История одной личности / Кристина Маркано, АльбертоБаррера-Тышка. — СПб.: Амфора, 2009. — 446 с.
  14. Мартынов, М. Венесуэла (Республика Венесуэла) / М. Мартынов // Ежегодник БСЭ (1969). — М.: Советская энциклопедия, 1969. — С. 226-227.
  15. Николаев П.И. Коммунистическая партия Венесуэлы / П. И. Николаев// Латинская Америка. Энциклопедический справочник. — М., 1982. — Т. 2. — С. 33-34.
  16. Перспективы и задачи левых сил // Латинская Америка. — 1980. — №
  17. Сапожников, К.Н. Уго Чавес: одинокий революционер / Константин Сапожников. — М.: Молодая гвардия, 2011. — 470 с.
  18. 4F. La revolución de febrero // Memorias de Venezuela. — 2012. — Núm. 2 (24). — P. 22-42.
  19. Barrett, Patrick. The New Latin American Left: Utopia Reborn / Patrick Barrett, Daniel Chavez, César Rodrigues-Garavito. — London: Pluto Press, 2008. — 321 p.
  20. Chávez, H. Selección de discursos del presidente de la República Bolivariana de Venezuela, Hugo Chávez Frías / Hugo Chávez Frías. — Caracas: Ediciones de la Presidencia de la República, 1999-2012. — T. 5: 2003, “ano de la contraofensiva revolucionaria y la victoria antiimperialista”. — 740 p.
  21. Constitución venezolana de 1961 // Wikisourse [Recurso electrónico]. — Modo de acceso: http://es.wikisource.org/wiki/Constituci%C3%B3n_venezolana_de_1961. — Data de acceso: 11.11.2012.
  22. De Punto Fijo a la Revolución Bolivariana / Centro Nacional de Historia. — Caracas: Fundación Centro Nacional de Historia, 2012. — 198 p.
  23. Derham, Michael. Undemocratic Democracy: Venezuela and the Distorting of History / Michael Derham // Bulletin of Latin American Research. — 2002. — Vol. 21. — No. 2. — P. 270-289.
  24. Dietz, Henry A. From Thaw to Deluge: Party System Collapse in Venezuela and Peru / Henry A. Dietz, David J. Myers // Latin American Politics & Society. — 2007. — Vol. 49. — No. 2. — P. 59-86.
  25. Ellner, Steve. Venezuelan Revisionist Political History, 1908-1958 / Steve Ellner // Latin American Research Review. — 1995. — Vol. 30. — No. 2. — P. 91‑121.
  26. Ewell, Judith. The Extradition of Marcos Perez Jimenes, 1959-63: Practical Precedent for Enforcement of Administrative Honesty? / Judith Ewell // Journal of Latin American Studies. — 1977. — Vol. 9. — No. 2. — P. 291-313.
  27. Francés, Antonio. La empresa venezolana se reinventa de nuevo / Antonio Francés // Debates IESA. — 2007. — Vol. XII. — Núm. 1. — P. 13-17.
  28. Morgan, Jana. Partisanship during the collapse of Venezuela’s party system / Jana Morgan // Latin American Research Review. — 2007. — Vol. 42. — No. 1. — P. 78-98.
  29. Nóbrega, Enrique. 23 de enero de 1958: Cincuenta años después / Enrique Nóbrega // Memorias de Venezuela. — 2008. — Núm. 1 (1). — P. 36-41.
  30. Orígenes del anticomunismo en Venezuela // Memorias de Venezuela. — 2009. — Núm. 3 (10). — P. 54-62.
  31. The Unraveling of Representative Democracy in Venezuela / ed. by McCoy, Jennifer L., Myers, David J. — Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 2004. — 375 p.

Печать